Раскол элит и конец «Вечной войны»

Разбираем геополитический сдвиг июня 2026 года: Исламабадский меморандум между США и Ираном, столкновение интересов ВПК и Кремниевой долины, и причины, по которым модель «Вечной войны» может уступить место новой экономической парадигме.

В середине июня 2026 года произошло событие, которое некоторые аналитики уже называют поворотным моментом. Речь об Исламабадском меморандуме о взаимопонимании (Memorandum of Understanding, MoU) между США и Ираном — документе из 14 пунктов, предусматривающем немедленное прекращение военных действий на всех фронтах (включая Ливан), снятие морской блокады с Ирана, обеспечение безопасного прохода торговых судов через Ормузский пролив и реабилитацию иранской нефтяной промышленности.

Полный текст меморандума опубликовало иранское государственное агентство Tasnim, а затем подтвердили Foreign Policy, NBC News и Al Arabiya (17 июня 2026 года). Документ подписали президент США Дональд Трамп, президент Ирана Масуд Пезешкиан и премьер-министр Пакистана Шехбаз Шариф, выступивший посредником. Меморандум предполагает, что окончательное соглашение должно быть достигнуто в течение 60 дней (Foreign Policy, «U.S.-Iran Memorandum of Understanding: Full Text», 17 июня 2026).

Однако за этой дипломатической новостью просматривается более глубокая история — о возможной смене экономической модели, внутреннем конфликте элит и переформатировании глобальной политики.

Соединённые Штаты участвовали в вооружённых конфликтах на протяжении примерно 93% своей истории с 1776 года. К такому выводу пришли исследователи Смитсоновского института (Smithsonian Magazine, 2019): из 243 лет существования страны 227 лет она так или иначе была вовлечена в боевые действия. При этом Конгресс официально объявлял войну только пять раз — в 1812 году, в ходе Американо-мексиканской войны (1846), Испано-американской войны (1898), Первой мировой (1917) и Второй мировой (1941). Все последующие крупные конфликты — Корея, Вьетнам, Ирак, Афганистан — не имели формального объявления войны.

Автор книги «Тайная смена режима: секретная холодная война Америки» (Covert Regime Change: America's Secret Cold War, Cornell University Press, 2018) Линдси О'Рурк (Lindsey O'Rourke) задокументировала, что в период с 1947 по 1989 год США предприняли 72 попытки изменить баланс сил за рубежом, 64 из которых были секретными операциями ЦРУ. Deutsche Welle (2026) подтверждает эти данные: «За время Холодной войны (1947–1989) США предприняли 72 попытки изменить баланс сил за рубежом».

После окончания Холодной войны частота интервенций не снизилась, а, по некоторым данным, выросла. Академическое исследование Hägerdal & Kushi (Oxford University Press, 2025) подтверждает: переход от биполярного мира к униполярному привёл к значительному увеличению числа военных вмешательств. Данные проекта Tufts University (Military Intervention Project) показывают, что после 1989 года США осуществили 114 интервенций, 72 из которых пришлись на период после 2000 года.

Военно-промышленный комплекс (Military Industrial Complex, MIC) остаётся влиятельной силой в американской политике. Ещё президент Дуайт Эйзенхауэр в прощальной речи 1961 года предупреждал о его растущем влиянии. Однако в последние десятилетия сформировался новый игрок — технологический промышленный комплекс (Technological Industrial Complex, TICK), представляющий интересы Кремниевой долины.

Ключевой фигурой, связывающей технологический сектор с большой политикой, называют Джей Ди Вэнса (JD Vance) — вице-президента США. По данным Forbes (июль 2024), сооснователь PayPal Питер Тиль (Peter Thiel) потратил около $15 млн на кампанию Вэнса в Сенат в 2022 году. Forbes называет это «крупнейшей суммой, когда-либо пожертвованной одному кандидату в Сенат» (Forbes, «JD Vance And Peter Thiel: What To Know», 16 июля 2024). CBS News и USA Today независимо подтверждают эти цифры.

Тиль не только финансировал кампанию — он нанял Вэнса в свою инвестиционную фирму в 2017 году, а затем помог организовать его примирение с Дональдом Трампом перед выборами 2022 года. По оценке некоторых наблюдателей, Вэнс представляет интересы именно технологического капитала, заинтересованного в стабильности для строительства глобальной ИИ-инфраструктуры — дата-центров, энергосетей и спутниковых систем.

Базовая военная помощь США Израилю составляет $3,8 млрд в год в рамках десятилетнего меморандума на 2019–2028 годы (Council on Foreign Relations, «U.S. Aid to Israel in Four Charts», октябрь 2025). Согласно Congressional Research Service, общий объём обязательств по этому меморандуму — $38 млрд ($33 млрд в виде грантов Foreign Military Financing и $5 млрд на программы противоракетной обороны).

После событий октября 2023 года Вашингтон выделил дополнительные средства. По подсчётам проекта Costs of War (Brown University, октябрь 2025), общий объём военной помощи Израилю за два года превысил $21,7 млрд. Associated Press подтверждает: «США потратили рекордные $17,9 млрд на военную помощь Израилю с октября 2023 года» (AP, октябрь 2024).

При этом израильское правительство на протяжении многих лет косвенно содействовало финансированию своего противника. Согласно Wikipedia (статья «Qatari support for Hamas»), со ссылкой на Der Spiegel (2023): Катар ежемесячно переводил ХАМАС $30 млн — с ведома США и Израиля. В 2019 году The Jerusalem Post процитировала Биньямина Нетаньяху, который назвал перевод денег ХАМАС через Катар «частью стратегии по сохранению разделения палестинцев» (Jerusalem Post, «Netanyahu: Money to Hamas part of strategy to keep Palestinians divided», 12 марта 2019).

New York Times в декабре 2023 года опубликовала расследование «How Israel Secretly Propped Up Hamas», подтверждающее, что на протяжении многих лет Катар направлял миллионы долларов ежемесячно в сектор Газа — деньги, которые помогали поддерживать правительство ХАМАС у власти — и что премьер-министр Нетаньяху был в курсе этих транзакций.

Исламабадский меморандум — не просто дипломатический жест. Его содержание отражает возможный фундаментальный сдвиг: военная экономика, десятилетиями приносившая прибыль оборонным подрядчикам (Lockheed Martin, Raytheon), может постепенно уступать место технологическому сектору. Компаниям вроде Palantir, Tesla и OpenAI требуются стабильные условия для развёртывания ИИ-инфраструктуры — и модель перманентного конфликта этим планам мешает.

Означает ли это конец эпохи военных конфликтов как инструмента политики? Вряд ли. Речь, скорее всего, идёт о перераспределении ресурсов внутри элит. Сохранится ли при этом влияние Израиля в качестве ключевого регионального игрока или его роль будет пересмотрена — покажет время.

Ясно одно: многие эксперты сходятся во мнении, что июнь 2026 года может войти в историю как момент, когда глобальные экономические правила начали меняться.