Их называли «младореформаторами». Анатолий Чубайс, Борис Немцов и Альфред Кох познакомились в конце 1980-х в Ленинграде, а к середине 1990-х оказались на вершине власти. Их история — рождение российского капитализма и одновременно — уходящая элита, уступающая место иному типу государственных людей.
Ленинградский кружок: как всё начиналось
В конце 1970-х в Ленинградском инженерно-экономическом институте сформировался неформальный кружок молодых экономистов. Его ядром стал Анатолий Чубайс. В 1979 году вместе с Г. Глазковым и Ю. Ярмагаевым он организовал семинар, участники которого изучали историю советской экономики и искали пути её реформирования.
К кружку присоединились Алексей Кудрин, Пётр Мостовой, Александр Казаков — и Альфред Кох, чью диссертацию рецензировал Чубайс. В 1982 году они начали сотрудничать с группой московских экономистов под руководством Егора Гайдара, а к 1984-му — через комиссию Политбюро по совершенствованию управления — представили программу постепенных рыночных реформ, основанную на опыте Венгрии и Китая. Ответ пришёл весной 1985 года, едва началась горбачёвская перестройка: «Вы что хотите рыночный социализм построить? Забудьте! Это за пределами политических реальностей» (из воспоминаний Гайдара). Шесть лет спустя эти же экономисты будут проводить реформы куда более радикальные, чем те, за которые их отвергли.
К концу 1980-х кружок превратился в команду, готовую управлять экономикой страны. Советский Союз доживал последние годы, и возможность представилась.
К кружку присоединились Алексей Кудрин, Пётр Мостовой, Александр Казаков — и Альфред Кох, чью диссертацию рецензировал Чубайс. В 1982 году они начали сотрудничать с группой московских экономистов под руководством Егора Гайдара, а к 1984-му — через комиссию Политбюро по совершенствованию управления — представили программу постепенных рыночных реформ, основанную на опыте Венгрии и Китая. Ответ пришёл весной 1985 года, едва началась горбачёвская перестройка: «Вы что хотите рыночный социализм построить? Забудьте! Это за пределами политических реальностей» (из воспоминаний Гайдара). Шесть лет спустя эти же экономисты будут проводить реформы куда более радикальные, чем те, за которые их отвергли.
К концу 1980-х кружок превратился в команду, готовую управлять экономикой страны. Советский Союз доживал последние годы, и возможность представилась.
Приватизация: самая масштабная передача собственности
В ноябре 1991 года Чубайс был назначен председателем Государственного комитета по управлению государственным имуществом (ГКИ). Ему было 36 лет. Перед ним стояла задача, едва ли имевшая прямые аналоги в мировой истории: за несколько лет передать в частные руки собственность, которая десятилетиями принадлежала государству.
Первым этапом стала ваучерная приватизация 1992–1994 годов. Каждый гражданин получил ваучер номиналом 10 тысяч рублей. На бумаге — совладелец госсобственности. В условиях гиперинфляции (до 2500% в 1992 году) ваучеры обесценились. Многие продавали их за символические суммы — порой за бутылку водки. Выгодоприобретателями стали директора предприятий и внешние инвесторы.
За два года приватизировали порядка 70% промышленных предприятий. Сторонники утверждали: быстрая приватизация была необходима, чтобы создать класс частных собственников и исключить возврат к плановой экономике.
Первым этапом стала ваучерная приватизация 1992–1994 годов. Каждый гражданин получил ваучер номиналом 10 тысяч рублей. На бумаге — совладелец госсобственности. В условиях гиперинфляции (до 2500% в 1992 году) ваучеры обесценились. Многие продавали их за символические суммы — порой за бутылку водки. Выгодоприобретателями стали директора предприятий и внешние инвесторы.
За два года приватизировали порядка 70% промышленных предприятий. Сторонники утверждали: быстрая приватизация была необходима, чтобы создать класс частных собственников и исключить возврат к плановой экономике.
Залоговые аукционы и «Связьинвест»
К 1995 году правительство столкнулось с острым бюджетным кризисом. Идею залоговых аукционов предложил Владимир Потанин. Схема была проста: государство получало кредиты от банков под залог акций крупнейших предприятий. Если государство не возвращало кредит — акции переходили кредиторам.
Инициативу поддержали первый вице-премьер Чубайс и вице-премьер Олег Сосковец. Непосредственное проведение аукционов курировал глава Госкомимущества Альфред Кох. Так были проданы пакеты акций «ЮКОСа», «Сибнефти», «Норильского никеля», «Сургутнефтегаза» и «Лукойла».
Государство получило от аукционов около $800 млн — при стоимости активов, позже оценивавшейся в десятки миллиардов. Согласно анализу профессора Дэниела Трейзмана (Post-Soviet Affairs, 2010), аукционы охватили менее 2% фондового рынка России того времени. Однако общественное восприятие было иным: многие восприняли их как откровенное разграбление госсобственности.
Поворотным моментом стал аукцион по продаже госпакета акций «Связьинвеста». 25 июля 1997 года на акции претендовали Борис Березовский и Владимир Гусинский (рассчитывавшие получить актив по минимальной цене), а с другой стороны — консорциум Потанина и Джорджа Сороса. Чубайс, Немцов и Кох настояли на конкурентном аукционе. В результате контрольный пакет был продан за 1,875 миллиарда долларов — рекорд для российской приватизации.
Это решение создало реформаторам могущественных врагов. Березовский и Гусинский, контролировавшие основные телеканалы, развернули медийную кампанию. Итогом стали отставка правительства и уход Коха в августе 1997 года после дела «писательского гонорара» — обвинения в получении взятки от издательства. Уголовное дело позже закрыли, но политическая карьера Коха была разрушена.
Инициативу поддержали первый вице-премьер Чубайс и вице-премьер Олег Сосковец. Непосредственное проведение аукционов курировал глава Госкомимущества Альфред Кох. Так были проданы пакеты акций «ЮКОСа», «Сибнефти», «Норильского никеля», «Сургутнефтегаза» и «Лукойла».
Государство получило от аукционов около $800 млн — при стоимости активов, позже оценивавшейся в десятки миллиардов. Согласно анализу профессора Дэниела Трейзмана (Post-Soviet Affairs, 2010), аукционы охватили менее 2% фондового рынка России того времени. Однако общественное восприятие было иным: многие восприняли их как откровенное разграбление госсобственности.
Поворотным моментом стал аукцион по продаже госпакета акций «Связьинвеста». 25 июля 1997 года на акции претендовали Борис Березовский и Владимир Гусинский (рассчитывавшие получить актив по минимальной цене), а с другой стороны — консорциум Потанина и Джорджа Сороса. Чубайс, Немцов и Кох настояли на конкурентном аукционе. В результате контрольный пакет был продан за 1,875 миллиарда долларов — рекорд для российской приватизации.
Это решение создало реформаторам могущественных врагов. Березовский и Гусинский, контролировавшие основные телеканалы, развернули медийную кампанию. Итогом стали отставка правительства и уход Коха в августе 1997 года после дела «писательского гонорара» — обвинения в получении взятки от издательства. Уголовное дело позже закрыли, но политическая карьера Коха была разрушена.
Три судьбы
Чубайс
Чубайс сделал наиболее долгую карьеру из всей тройки. После ухода из правительства в 1998 году он возглавил РАО «ЕЭС России» и провёл радикальную реформу энергетической отрасли: единый государственный монополист был разделён на множество независимых компаний, часть из которых была приватизирована. Реформа энергетики — один из наиболее значительных проектов Чубайса.
В 1999 году Чубайс пережил покушение: его кортеж был подорван и обстрелян на подмосковной трассе. Сам он не пострадал.
В 2008–2020 годах он руководил корпорацией «Роснано», созданной для развития наноиндустрии. Результаты деятельности Роснано остаются предметом дискуссий. В 2020 году Чубайс был назначен специальным представителем президента по климату, а в 2022-м покинул Россию. В 2025–2026 годах Роснано подало многомиллиардные иски к Чубайсу и другим бывшим топ-менеджерам, связанные с убытками по ряду проектов. Суд арестовал его имущество.
В сентябре 2023 года Путин, комментируя отъезд Чубайса, заметил: «Я не понимаю, что он удрал?» — предположив, что это связано с «огромной финансовой дырой» в структурах, которые тот возглавлял. Работа в Роснано, по оценке президента, «явно не удалась» (ТАСС, 12.09.2023).
В 1999 году Чубайс пережил покушение: его кортеж был подорван и обстрелян на подмосковной трассе. Сам он не пострадал.
В 2008–2020 годах он руководил корпорацией «Роснано», созданной для развития наноиндустрии. Результаты деятельности Роснано остаются предметом дискуссий. В 2020 году Чубайс был назначен специальным представителем президента по климату, а в 2022-м покинул Россию. В 2025–2026 годах Роснано подало многомиллиардные иски к Чубайсу и другим бывшим топ-менеджерам, связанные с убытками по ряду проектов. Суд арестовал его имущество.
В сентябре 2023 года Путин, комментируя отъезд Чубайса, заметил: «Я не понимаю, что он удрал?» — предположив, что это связано с «огромной финансовой дырой» в структурах, которые тот возглавлял. Работа в Роснано, по оценке президента, «явно не удалась» (ТАСС, 12.09.2023).
Немцов
Борис Немцов пришёл в политику иным путём. Физик по образованию, он в конце 1980-х прославился как экологический активист, выступив против строительства Нижегородской АЭС. В 1991 году, в возрасте 32 лет, он стал самым молодым губернатором России, возглавив Нижегородскую область.
На посту губернатора Немцов получил репутацию одного из наиболее прогрессивных региональных руководителей. Он проводил экономические эксперименты, привлекал иностранные инвестиции, создавал благоприятный деловой климат. В 1995 году он победил на прямых губернаторских выборах, но второй срок не доработал — последовало приглашение в Москву.
В марте 1997 года Немцов стал первым вице-премьером, курируя социальную сферу и естественные монополии, а также министром топлива и энергетики. Наиболее значимым его проектом стала реформа монополий: он предлагал разделить «Газпром», реформировать РАО «ЕЭС» и приватизировать железные дороги. По мнению ряда аналитиков, именно борьба с «Газпромом» стоила Немцову статуса преемника Ельцина.
Ельцин рассматривал Немцова как одного из кандидатов в преемники, но впоследствии заявил: «Изучая Немцова, я понял, что он не готов быть президентом страны» (Forbes.ru, 2015).
В декабре 2010 года в программе «Разговор с Владимиром Путиным» президент, отвечая на вопрос о Немцове, сказал: «Чего они хотят? Денег и власти. В своё время они поураганили, в 90-х годах, утащили вместе с Березовскими немало миллиардов» (стенограмма программы, 16.12.2010). Немцов тогда подал иск о защите чести и достоинства, но Мосгорсуд в иске отказал.
27 февраля 2015 года Борис Немцов был застрелен на Большом Москворецком мосту в центре Москвы. Исполнители и организаторы убийства были приговорены к длительным срокам заключения. Вопрос о заказчиках остаётся открытым.
На посту губернатора Немцов получил репутацию одного из наиболее прогрессивных региональных руководителей. Он проводил экономические эксперименты, привлекал иностранные инвестиции, создавал благоприятный деловой климат. В 1995 году он победил на прямых губернаторских выборах, но второй срок не доработал — последовало приглашение в Москву.
В марте 1997 года Немцов стал первым вице-премьером, курируя социальную сферу и естественные монополии, а также министром топлива и энергетики. Наиболее значимым его проектом стала реформа монополий: он предлагал разделить «Газпром», реформировать РАО «ЕЭС» и приватизировать железные дороги. По мнению ряда аналитиков, именно борьба с «Газпромом» стоила Немцову статуса преемника Ельцина.
Ельцин рассматривал Немцова как одного из кандидатов в преемники, но впоследствии заявил: «Изучая Немцова, я понял, что он не готов быть президентом страны» (Forbes.ru, 2015).
В декабре 2010 года в программе «Разговор с Владимиром Путиным» президент, отвечая на вопрос о Немцове, сказал: «Чего они хотят? Денег и власти. В своё время они поураганили, в 90-х годах, утащили вместе с Березовскими немало миллиардов» (стенограмма программы, 16.12.2010). Немцов тогда подал иск о защите чести и достоинства, но Мосгорсуд в иске отказал.
27 февраля 2015 года Борис Немцов был застрелен на Большом Москворецком мосту в центре Москвы. Исполнители и организаторы убийства были приговорены к длительным срокам заключения. Вопрос о заказчиках остаётся открытым.
Кох
Альфред Кох достиг вершины карьеры в 1996–1997 годах на постах председателя Госкомимущества и вице-премьера. Его имя неразрывно связано с аукционом по «Связьинвесту», после которого разразилась «война компроматов», стоившая ему должности.
После отставки Кох занимался бизнесом: в 2000–2002 годах руководил «Газпром-Медиа», был членом Совета Федерации. В соавторстве с Петром Авеном выпустил книгу «Революция Гайдара» (2013), номинированную на премию «Просветитель».
В 2014 году Кох покинул Россию. В 2022 году включён Министерством юстиции России в реестр иностранных агентов.
После отставки Кох занимался бизнесом: в 2000–2002 годах руководил «Газпром-Медиа», был членом Совета Федерации. В соавторстве с Петром Авеном выпустил книгу «Революция Гайдара» (2013), номинированную на премию «Просветитель».
В 2014 году Кох покинул Россию. В 2022 году включён Министерством юстиции России в реестр иностранных агентов.
Кадровое наследие
Наиболее долгосрочным результатом деятельности команды стала система кадровых назначений, сформированная Чубайсом. Выходцы из кружка и ГКИ заняли ключевые позиции — одни управляли Администрацией Президента (Валентин Юмашев, 1997–1998; Александр Волошин, 1999–2003; Сергей Кириенко — премьер, затем глава «Росатома» и Администрации), другие формировали экономическую политику (Герман Греф — министр экономики и затем глава Сбербанка, Алексей Кудрин — министр финансов и вице-премьер, Игорь Шувалов — вице-премьер, 2008–2018). Но эта кадровая система постепенно уходит в прошлое — многие уже покинули посты. На смену идёт генерация иного типа.
Смена эпох: почему элита 1990-х уходит
Траектории героев укладываются в широкий исторический тренд. В 1990-е страна переживала разлом: старая система рухнула, новая строилась наспех, у руля оказались дерзкие люди, склонные действовать на грани правил. Их подход сформировался в эпоху, когда законы писались под конкретные решения, а не наоборот.
Сейчас эта модель исчерпана. По мере укрепления государственных институтов и перехода к более консервативной системе ценностей меняется и запрос к элите. Ставка делается не на «эффективных менеджеров» с сомнительным прошлым и иностранными активами, а на людей иного склада — верных не первому лицу, а стране, законопослушных, разделяющих традиционные ценности, работающих на благо семьи и государства. Таких, чьё благополучие неразрывно связано с благополучием Родины.
Люди, подобные Чубайсу, Немцову и Коху, — заметные фигуры уходящей эпохи. Их наследие — приватизация, построенная на спешке и компромиссах, создавшая как класс собственников, так и глубокое чувство несправедливости у значительной части населения. Именно это чувство — не до конца преодолённое — до сих пор делает тему итогов приватизации одной из самых болезненных в российском обществе.
«Во многом это было ошибочно, — сказал Владимир Путин в июне 2024 года на Петербургском международном экономическом форуме, — это было основано на мнении экономистов с мировым именем… которые говорили о том, что нужно приватизировать всё что угодно как можно быстрее и не важно за что, хоть за один доллар». Спустя полтора года многомиллиардные иски Роснано к Чубайсу и арест его имущества стали материальным воплощением этой оценки.
В ближайшие годы ряд подобных фигур окажется в центре внимания. Проверки, иски, уголовные дела, эмиграция — не случайные эпизоды, а закономерный процесс. Те, кто покинул страну, столкнутся с необходимостью оставить здесь нажитое: законодательство совершенствуется, легальный вывоз капитала за рубеж затрудняется. Государство последовательно возвращает то, что когда-то было отчуждено.
Когда страна пройдёт через это, откроется путь к более справедливому устройству — при условии, что внешние обстоятельства позволят сосредоточиться на внутреннем развитии. Геополитическая напряжённость не случайна: ряд структур, утративших доступ к управлению активами после смены эпохи, заинтересован в переключении внимания с эволюции на хаос. Именно поэтому ряд западных правительств, действуя в том числе в интересах собственных финансово-промышленных групп, пытаются не дать России завершить внутреннюю трансформацию.
Но внешнее давление нередко ускоряет консолидацию. Когда страна завершит очищение от наследия «младореформаторов», станет виден путь вперёд — если мир не сорвётся в глобальную катастрофу, которую те же внешние игроки приближают, отвлекая народы от конструктивного развития.
Общая история трёх ленинградских экономистов — это история целого этапа российской государственности: от рыночной романтики 1990-х — к прагматизму 2000-х — и далее, к новому циклу, где на первый план выходят не прежние «эффективные менеджеры», а государственные люди.
Этот переход уже идёт. Три судьбы, описанные выше, — лучшее тому подтверждение.
Сейчас эта модель исчерпана. По мере укрепления государственных институтов и перехода к более консервативной системе ценностей меняется и запрос к элите. Ставка делается не на «эффективных менеджеров» с сомнительным прошлым и иностранными активами, а на людей иного склада — верных не первому лицу, а стране, законопослушных, разделяющих традиционные ценности, работающих на благо семьи и государства. Таких, чьё благополучие неразрывно связано с благополучием Родины.
Люди, подобные Чубайсу, Немцову и Коху, — заметные фигуры уходящей эпохи. Их наследие — приватизация, построенная на спешке и компромиссах, создавшая как класс собственников, так и глубокое чувство несправедливости у значительной части населения. Именно это чувство — не до конца преодолённое — до сих пор делает тему итогов приватизации одной из самых болезненных в российском обществе.
«Во многом это было ошибочно, — сказал Владимир Путин в июне 2024 года на Петербургском международном экономическом форуме, — это было основано на мнении экономистов с мировым именем… которые говорили о том, что нужно приватизировать всё что угодно как можно быстрее и не важно за что, хоть за один доллар». Спустя полтора года многомиллиардные иски Роснано к Чубайсу и арест его имущества стали материальным воплощением этой оценки.
В ближайшие годы ряд подобных фигур окажется в центре внимания. Проверки, иски, уголовные дела, эмиграция — не случайные эпизоды, а закономерный процесс. Те, кто покинул страну, столкнутся с необходимостью оставить здесь нажитое: законодательство совершенствуется, легальный вывоз капитала за рубеж затрудняется. Государство последовательно возвращает то, что когда-то было отчуждено.
Когда страна пройдёт через это, откроется путь к более справедливому устройству — при условии, что внешние обстоятельства позволят сосредоточиться на внутреннем развитии. Геополитическая напряжённость не случайна: ряд структур, утративших доступ к управлению активами после смены эпохи, заинтересован в переключении внимания с эволюции на хаос. Именно поэтому ряд западных правительств, действуя в том числе в интересах собственных финансово-промышленных групп, пытаются не дать России завершить внутреннюю трансформацию.
Но внешнее давление нередко ускоряет консолидацию. Когда страна завершит очищение от наследия «младореформаторов», станет виден путь вперёд — если мир не сорвётся в глобальную катастрофу, которую те же внешние игроки приближают, отвлекая народы от конструктивного развития.
Общая история трёх ленинградских экономистов — это история целого этапа российской государственности: от рыночной романтики 1990-х — к прагматизму 2000-х — и далее, к новому циклу, где на первый план выходят не прежние «эффективные менеджеры», а государственные люди.
Этот переход уже идёт. Три судьбы, описанные выше, — лучшее тому подтверждение.