«Я не состоял в связи»: 30 часов плёнок Моссад, шантаж на Уай-Ривер и секрет, который Пентагон назвал «критической угрозой»

26 января 1998 года президент Соединённых Штатов Билл Клинтон вышел к камерам в Белом доме, ткнул указательным пальцем в сторону объектива и произнёс фразу, которая вошла в историю:

Через семь месяцев он признается — отношения были. Но главный сюжет разворачивался не в спальне Овального кабинета. Вся эта история, как выяснилось позже, могла иметь геополитическое измерение, в котором фигурируют израильская разведка Моссад, 30 часов тайных аудиозаписей, шантаж премьер-министра и секретный агент с кодовым именем «Мега» (Mega). А в 2026 году — уже при новой администрации — тени прошлого внезапно вернулись.

11 сентября 1998 года — день, который должен был стать одним из самых мрачных в карьере Клинтона. В тот утром независимый прокурор Кеннет Старр передал в Конгресс свой доклад — 453 страницы, где в деталях описывались отношения президента со стажёркой. К вечеру документ должен был стать публичным.

Однако в 9:40 утра Клинтон стоял на трибуне в Восточной комнате Белого дома перед сотней священнослужителей. Он почти не спал той ночью — по словам источников, до четырёх утра он сидел над текстом, набрасывая его от руки на трёх листочках бумаги (The New York Times, 12 сентября 1998).

«Несколько дней назад во Флориде мой друг-еврей дал мне молитвенник под названием «Врата покаяния» (Gates of Repentance), — начал Клинтон дрогнувшим голосом. — И там есть невероятный отрывок из литургии Судного дня, Йом-Кипур (Yom Kippur). Я хотел бы прочитать его вам».

Он раскрыл книгу и прочёл:

В зале стояла тишина. Некоторые священники плакали. По свидетельству The New York Times, раввин Пол Менитофф из Центральной конференции американских раввинов (реформистское течение) позже сказал, что слова Клинтона соответствовали четырём шагам покаяния в иудейской традиции: признание вины, извинение перед пострадавшими, просьба о прощении и обещание не повторять ошибку.

«Господь, — завершил Клинтон, — испытай меня и познай моё сердце, испытай меня и познай мои тревожные мысли, и выведи меня на жизнь вечную. Даруй мне чистое сердце».

Это был, пожалуй, один из самых необычных дней в политической истории США: пока мир готовился читать пошлые подробности, президент цитировал древнюю литургию. Но была в этой драме и другая сторона — та, что оставалась за кадром ещё много лет.

Через полгода после оправдательного приговора Сената, в марте 1999 года, валлийский журналист Гордон Томас выпустил книгу «Шпионы Гедеона: Тайная история Моссад» (Gideon's Spies: The Secret History of the Mossad). Утверждения в ней были настолько взрывными, что их перепечатали СМИ в ряде стран.

Томас писал: за восемь месяцев до того, как Кеннет Старр вообще услышал имя Моники Левински, израильская разведка уже располагала тридцатью часами интимных телефонных разговоров между президентом и стажёркой. Моссад, по версии автора, хранил эти плёнки либо для шантажа президента США, либо для защиты внедрённого в Белый дом агента с кодовым именем «Мега» (Mega), которого будто бы пыталось найти ФБР (The New York Times, 3 марта 1999; Wikipedia, «Gideon's Spies»).

Реакция была мгновенной и жёсткой. Представитель администрации США назвал утверждения «чепухой» (nonsense) и посоветовал «продавать книгу в отделе художественной литературы» (Commentary Magazine, июнь 1999, статья Дэниэла Пайпса, со ссылкой на источник в Белом доме). Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху через своего пресс-секретаря Дэвида Бар-Илана выступил с заявлением, в котором назвал обвинения Томаса «выходящими за рамки и ниже всякого презрения» (beyond the pale and beneath contempt) — Бар-Илан недоумевал, «как можно принимать всерьёз такую безудержную чушь» (unmitigated drivel) (Commentary Magazine, июнь 1999; подтверждено в Wikipedia, «Gideon's Spies»).

Журнал Middle East Quarterly (осень 1999) опубликовал разгромную рецензию Дэниэла Пайпса, который указал на многочисленные фактические ошибки в книге: Томас перепутал даты, выдумывал арабские слова и приписал Моссад ответственность за смерть принцессы Дианы и издателя Роберта Максвелла.

И всё же один факт из доклада Старра не давал покоя конспирологам. Из показаний Моники Левински под присягой следовало, что во время одной из интимных встреч, 29 марта 1997 года, президент сказал ей, что «подозревает: иностранное посольство прослушивает его телефоны» (The New York Times, 12 сентября 1998 — краткое изложение доклада Старра). Более того, Клинтон якобы предложил Левински легенду: если когда-нибудь их «телефонный секс» (phone sex) всплывёт, она должна говорить, что они знали о прослушке и это была инсценировка. Какое именно посольство имелось в виду, Клинтон не уточнил, показала Левински.

Осенью 1998 года, когда импичмент был уже неизбежен, Клинтон отправился на переговоры с Нетаньяху на плантацию Уай (Wye River) в штате Мэриленд. С формальной точки зрения речь шла о мирном процессе на Ближнем Востоке. Однако, по данным книги журналиста Дэниела Халпера «Clinton Inc. Дерзкая перестройка политической машины» (2014), за кулисами произошёл разговор совсем иного рода.

Вот как описывает эту сцену Халпер со ссылкой на источник в Центральном разведывательном управлении (ЦРУ):

Нетаньяху в частной беседе дал Клинтону понять, что израильская разведка располагает записями его разговоров с Левински. Сами плёнки, по утверждению израильской стороны, были уничтожены — но одного упоминания о них оказалось достаточно. Цена молчания — свобода Джонатана Полларда, аналитика Военно-морских сил США, который в 1987 году был приговорён к пожизненному заключению за шпионаж в пользу Израиля (The Times of Israel, 23 июля 2014).

Клинтон, по словам источника, «выглядел сломленным» (looked crushed). Однако когда он вынес этот вопрос на обсуждение директора ЦРУ Джорджа Тенета, тот пригрозил немедленной отставкой, если Полларда освободят — и Клинтон отступил (International Business Times UK, 22 июля 2014).

Документального подтверждения этой версии нет — обе стороны отрицали её десятилетиями. Однако газета The New York Times в ноябре 1998 года сообщала, что тема освобождения Полларда на переговорах в Уай действительно поднималась, причём израильтяне «сказали президенту нечто, что открыло возможность для освобождения Полларда» (The New York Times, ноябрь 1998).

Полларда в итоге отпустили лишь в 2015 году — администрация Барака Обамы заменила пожизненный срок на условно-досрочное освобождение. Аналитики Института исследований национальной безопасности (INSS, Израиль) в 2025 году пришли к выводу, что неоднократные заявления Нетаньяху о якобы данном ему обещании помиловать Полларда, по всей видимости, были либо результатом недопонимания, либо намеренным искажением в политических целях (INSS Strategic Assessment, август 2025).

Во многих больших скандалах есть фигуры второго плана, которые при ближайшем рассмотрении оказываются ключевыми.

Уолтер Кейн — нью-йоркский страховой брокер, крупный донор Демократической партии. За несколько лет он пожертвовал партии более 347 тысяч долларов, бывал в Белом доме и лично знал мать Моники Левински, Марсию Льюис. Именно он в 1995 году порекомендовал Монику на должность стажёрки (The Washington Post, 29 января 1998). Позже, в мае 1998 года, он дал показания большому жюри, заявив, что сожалеет о своей рекомендации — он якобы слышал слухи, что Левински «преследует президента» (CNN, 21 мая 1998). Примечательная деталь: Хиллари Клинтон после скандала продолжала посещать сборы средств в его доме (New York Post, 2000, 2001).

Уильям Гинзбург — адвокат из Лос-Анджелеса, ставший первым представителем Левински. Вопреки многочисленным слухам, он родился в Филадельфии, а не в Израиле, и не имел никакого отношения к израильским спецслужбам (The New York Times, 4 апреля 2013; некролог). Гинзбург прославился тем, что за один день — 1 февраля 1998 года — выступил во всех пяти воскресных политических ток-шоу, что дало начало журналистскому термину «полный Гинзбург» (full Ginsburg). В июне 1998 года Левински уволила его — агрессивная медийная стратегия адвоката перестала быть эффективной, и Левински наняла новую команду.

В декабре 1998 года, за несколько дней до голосования по импичменту в Палате представителей, Клинтон совершил то, что многие сочли безумием: он улетел на Ближний Восток. Это был его четвёртый визит в Израиль за время президентства — по его собственным словам, беспрецедентное число (The Washington Post, 16 декабря 1998).

Программа была плотной: подъём на крепость Масаду — древний символ стойкости еврейского народа; посещение Вифлеема; встреча в секторе Газа — Клинтон стал первым действующим президентом США, ступившим на палестинские территории (BBC News, 14 декабря 1998; Государственный департамент США, «Travels of the President»).

Журналисты тогда задавались вопросом: зачем президент, которому грозит отстранение от власти, тратит время на зарубежную поездку? Сам Клинтон настаивал, что это необходимо для мирного процесса. Некоторые наблюдатели, однако, увидели в этом нечто иное — особенно на фоне утверждений о прослушке и шантаже. Раввин Менитофф, комментируя молитвенную речь Клинтона, заметил: «Это настолько соответствует иудейской традиции и сезону Рош-ха-Шана и Йом-Кипур, в который мы вступаем, что определённо добавило доверия к его словам в моих глазах» (The New York Times, 12 сентября 1998).

Стоит упомянуть и фигуру Джеффри Эпштейна — финансиста, осуждённого за сексуальную эксплуатацию несовершеннолетних, который покончил с собой в тюремной камере в 2019 году. Вокруг его связей с израильскими официальными лицами сложилось немало конспирологических теорий.

В феврале 2026 года издание Middle East Monitor сообщило о документе Федерального бюро расследований (ФБР), где конфиденциальный источник утверждал, что Эпштейн «проходил обучение в качестве шпиона под руководством бывшего премьер-министра Израиля Эхуда Барака и работал на Моссад». В документе также утверждалось, что после телефонных переговоров Эпштейна с профессором Гарварда Аланом Дершовицем с ним проводил «дебрифинг» представитель Моссад (Middle East Monitor, 5 февраля 2026; Business Insider, 29 июля 2025).

Публикация в 2026 году более 3 миллионов страниц материалов дела Эпштейна выявила и другие факты: израильское консульство устанавливало системы безопасности и наблюдения в нью-йоркской квартире Эпштейна, а старший сотрудник израильской разведки Йони Корен проживал в этой квартире в 2013–2015 годах (International Business Times UK, 19 февраля 2026). Однако необходимо подчеркнуть: ни один из этих фактов не является прямым доказательством оперативной связи. Бывший премьер-министр Израиля Нафтали Беннет решительно отверг утверждения о связи Эпштейна с Моссад, назвав их «злобной волной клеветы» (Time, 14 июля 2025). Генеральный прокурор США Пэм Бонди заявила, что у неё нет сведений о том, что Эпштейн был агентом.

В июне 2026 года история сделала неожиданный поворот. Журналисты The New York Times Мэгги Хаберман и Джонатан Суан выпустили книгу «Смена режима: Внутри имперского президентства Дональда Трампа» (Regime Change: Inside the Imperial Presidency of Donald Trump). И почти сразу сотрудники администрации запаниковали.

Причина: в книге приводились дословные диалоги из заседаний в Ситуационной комнате (Situation Room) Белого дома — одном из самых защищённых помещений в мире, где строжайше запрещены любые записывающие устройства.

Агентство Reuters и другие СМИ сообщили, что президент Дональд Трамп пришёл в ярость, узнав о содержании книги. В одном из опубликованных фрагментов описывалось совещание, на котором госсекретарь Марко Рубио, комментируя сценарии премьер-министра Нетаньяху по смене режима в Иране, сказал: «Иными словами, это чушь» (bullshit) (Axios, 14 июня 2026). На вопрос ведущего телеканала MSNBC Лоуренса О'Доннелла, располагают ли авторы аудиозаписями, Джонатан Суан ответил: «Мы не будем комментировать плёнки» (The Hill, 23 июня 2026; Mediaite, 23 июня 2026).

И почти одновременно — 6 июня 2026 года — произошло событие, которое связало старые слухи с новой реальностью.

Телеканал NBC News со ссылкой на двух действующих и одного бывшего чиновников США сообщил: Разведывательное управление Министерства обороны США (Defense Intelligence Agency, DIA) повысило уровень угрозы израильского шпионажа с «высокого» до «критического» — высшей ступени в своей системе (NBC News, 6 июня 2026; The New York Times, 6 июня 2026; подтверждено российским агентством «Интерфакс», 6 июня 2026).

Семистраничный документ DIA, который цитировали источники, утверждает, что способность Израиля к ведению агентурной и технической разведки находится на «критическом уровне» (critical level). Особое беспокойство вызывает слежка за высшими должностными лицами США — в том числе за специальным посланником Трампа на Ближнем Востоке Стивом Уиткоффом, заместителем министра обороны по политике Элбриджем Колби и его заместителем Майклом ДиМино (NBC News, 6 июня 2026; The Times of Israel, 6 июня 2026).

Посольство Израиля в Вашингтоне назвало сообщения «абсолютно ложными», заявив, что Израиль не ведёт разведывательной деятельности против США (Lenta.ru, 6 июня 2026, со ссылкой на заявление посольства). Белый дом также опроверг существование такого документа.

Попробуем собрать картину.

Первое. Утверждения о прослушке Белого дома израильской разведкой впервые появились не в бульварной прессе, а в докладе независимого прокурора США — пусть и в виде пересказа слов Левински. Клинтон действительно предупреждал её, что «иностранное посольство» может слушать их разговоры.

Второе. Тема вновь возвращалась: в 1999 году — с книгой Гордона Томаса, в 2014-м — с книгой Дэниела Халпера о шантаже на Уай-Ривер, в 2026-м — с книгой Хаберман и Суан.

Третье. Повышение Пентагоном уровня угрозы израильского шпионажа до «критического» летом 2026 года — это первый случай, когда американское оборонное ведомство официально (пусть и во внутреннем документе) признаёт системный характер разведывательной активности союзника против Соединённых Штатов.

Разумеется, из отдельных фактов не складывается однозначной картины. Книга Гордона Томаса содержала ошибки, за которые её раскритиковали эксперты. Версия о прямой оперативной связи Эпштейна с Моссад остаётся неподтверждённой. Переговоры Клинтона и Нетаньяху на Уай-Ривер — закрыты для историков.

Но одно можно сказать уверенно: чем больше времени проходит, тем меньше скандал Клинтон — Левински похож на простую историю о неверном президенте и стажёрке. За комедией положений с синим платьем и следами ДНК проступают контуры шпионского романа — с прослушкой, секретными агентами и разведками, которые десятилетиями хранят молчание.