«Смерть станет выбором»: что Грег Брокман рассказал о планах OpenAI

Сооснователь и президент OpenAI Грег Брокман (Greg Brockman) дал интервью журналистке The Wall Street Journal Кич Хейги (Keach Hagey) на сцене конференции WSJ Tech. Запись 4 ноября 2026 года опубликовал канал WSJ Events. Разговор шёл на следующий день после промежуточных выборов в США и охватил почти всё, чем сейчас живёт компания: протесты против дата-центров, кибербезопасность, выручку, выход на биржу, рекламу, открытые модели и политические деньги.

Самая громкая фраза прозвучала ближе к концу. Отвечая на вопрос, как сверхразумный ИИ изменит жизнь, Брокман сказал, что речь может идти о том, что смерть станет выбором, — и что заметные сдвиги в биологии, здравоохранении и лечении болезней мы увидим уже в ближайшие 12–18 месяцев.

Коротко

• Медицина. Брокман ожидает реальных результатов в биологии и лечении болезней за 12–18 месяцев; полный эффект, по его словам, займёт больше времени. Смерть как выбор он называет возможной целью.
• Кибербезопасность. За вычисления примерно на миллион долларов модели OpenAI нашли около тысячи уязвимостей в Linux и подготовили к ним исправления. Обычно, по словам Брокмана, таких находок бывает около двадцати в год.
• Деньги. В третьем квартале годовая выручка (в пересчёте на год) выросла на 70% за квартал, корпоративная часть удвоилась. Корпоративные клиенты теперь дают больше половины выручки против примерно 30% год назад.
• Новые клиенты. Объявлено партнёрство с JPMorgan Chase: банк будет использовать Codex и киберзащитные модели OpenAI.
• Биржа. На вопрос, готова ли OpenAI выйти на биржу в следующем году, Брокман ответил: «Думаю, да».
• Реклама. Рекламный бизнес ChatGPT вырос с нуля в начале года до миллиарда долларов годовой выручки.
• Политика. Брокман с женой обещали 50 млн долларов суперкомитету Leading the Future, перечислили первые 25 млн и отказались от второго транша.

Смерть как выбор

Вопрос был о том, как ИИ поможет не только людям, но и животным: Брокман и его жена об этом говорили публично. Он ответил через биологию: она общая для всех видов, а значит, и выгоды от её понимания тоже. Дальше прозвучало главное: можно думать даже о том, что смерть станет выбором, и всё это, по его словам, возможно и достижимо.

Брокман сам оговорился, что лекарства от болезней давно стали общим местом в разговорах об ИИ. Но настаивает: на этот раз будут реальные результаты, причём скоро. Логика у него простая: модели уже решают задачи, которые раньше считались нерешёнными, значит, их очевидно нужно направить на биологию и науки о жизни.

Ещё один прогноз — на пять лет. Вопрос «пользуетесь ли вы ИИ» станет таким же странным, как вопрос «есть ли у вас электричество». Люди будут меньше сидеть за клавиатурой и больше общаться друг с другом. Работы при этом меньше не станет: Брокман приводит в пример программистов, которые, по его наблюдению, стали гораздо продуктивнее и при этом работают больше, чем когда-либо, потому что возможностей стало слишком много.

Миллион долларов на одну задачу

Брокман описал новый способ работы, который называет флотами агентов: на одну трудную задачу направляют сразу множество ИИ-агентов и вычислений примерно на миллион долларов. По его словам, так OpenAI решила задачу Навье — Стокса — одну из знаменитых нерешённых проблем математики. Подробностей в интервью нет, и это заявление требует отдельной проверки математическим сообществом.

Тот же подход применили к кибербезопасности: около тысячи уязвимостей в Linux вместе с готовыми исправлениями за один заход. Отсюда, по Брокману, и новый бизнес: не ускорять привычную работу на несколько процентов, а решать задачи, которые иначе не решались бы вовсе. Вопрос, который он задаёт клиентам: куда ещё можно направить миллион долларов вычислений?

«Окно защитника»

На вопрос, не обменяла ли отрасль продуктивность компаний на бесконечную гонку кибервооружений, Брокман ответил исторически. Интернет не строился с расчётом на безопасность, шифрование в нём — поздняя надстройка, и за сорок лет накопился огромный технический долг. ИИ, по его словам, просто подсвечивает трещины, которые все создавали годами.

Выход он видит в том, чтобы дать лучший ИИ защитникам раньше, чем он окажется у нападающих. Этот промежуток в OpenAI называют окном защитника. В идеале — мир, где утечка данных немыслима: код с формальными гарантиями безопасности, который модели пишут лучше людей.

Самая спорная идея — постоянно работающая система, которая ищет уязвимые серверы, и даже право государства самому ставить исправления на чужие машины. Брокман признал, что идея противоречивая: такое вмешательство может уронить сервис. Но сослался на прецедент: ФБР за последние лет пять несколько раз получало судебное разрешение вычищать вредоносный код ботнетов с сотен тысяч частных компьютеров. По его словам, OpenAI уже обсуждает эту идею с властями и предупреждает правительства разных стран: ближайшие 6–18 месяцев станут периодом массового обнаружения уязвимостей, и квартальный цикл обновлений больше не годится — нужен месячный, недельный, а в пределе поминутный.

Дата-центры и выборы

Разговор начался с политики: многие демократы, победившие на выборах, поддерживают мораторий на строительство дата-центров. Брокман признал, что непопулярность дата-центров удивила всех и такого в американской политике раньше не было. Свою ошибку компания видит в том, что пыталась строить инфраструктуру в Техасе и Джорджии, оставаясь в Сан-Франциско. Твитами людей не убедишь: команды должны жить в этих городах, а не приезжать на неделю. Среди примеров пользы для местных жителей он назвал бесплатные обеды для школьников в Джорджии, которые спонсирует OpenAI.

Выручка, биржа и реклама

Брокман признал, что первые два квартала года были тяжёлыми: в программировании OpenAI, по его словам, даже не была в разговоре, хотя у неё был Codex. Перелом пришёл в третьем квартале — после выхода модели GPT-5.6 Sol и продукта ChatGPT Works. Он подчёркивает: это результат вложений, сделанных раньше, а не одного удачного квартала.

Главная перемена — в структуре бизнеса. Год назад OpenAI воспринимали как потребительскую компанию, теперь корпоративные клиенты дают большую часть выручки. Сделку с JPMorgan Chase Брокман назвал знаковой: строго регулируемый банк, для которого доверие важнее всего.

Журналистка напомнила о неудобном: Anthropic выходит на биржу раньше OpenAI, а сама OpenAI, по данным WSJ, привлекла меньше половины суммы, на которую рассчитывала в последнем раунде. Брокман ответил, что компания выйдет на биржу, когда сочтёт момент правильным, и что он никогда не был так уверен в бизнесе. На вопрос об эффективности — Anthropic сообщила, что её выручка на доллар вычислительных расходов выросла в 5,2 раза, с 40 центов до более чем 2 долларов, — конкретной цифры для OpenAI он не дал. Вместо этого рассказал о снижении цен: модель Luna подешевела на 80%, после чего объём её использования вырос более чем в десять раз. За самые сильные модели, по его словам, клиенты платят почти не глядя на цену, и наценку там можно задавать почти произвольно.

Рекламу в ChatGPT Брокман назвал бизнесом, растущим как клюшка: миллиард долларов годовой выручки примерно к лету с нуля в начале года. Он считает, что такого не делал никто.

Всегда включённый помощник

Отдельно обсуждали продукты, которые работают постоянно, — вроде помощника Dot. Брокман признал, что держать модель включённой всё время дорого, но философия компании — сначала сделать лучший возможный опыт, даже недоступный большинству, а потом удешевлять. Пример из жизни: накануне Dot нашёл в его почте очень качественное фишинговое письмо по несовпадению домена. Сам Брокман, по его словам, его бы не заметил.

Открытые веса и деньги для политики

Запрещать модели с открытыми весами Брокман не призывает. Он считает важным сделать ИИ общедоступным и не допустить полной концентрации власти — это, по его словам, в ДНК OpenAI. При этом передовые модели, по его оценке, остаются впереди открытых, и это даёт время опробовать опасные возможности в ограниченном виде.

О суперкомитете Leading the Future, выступающем за ИИ-индустрию, Брокман сказал, что он и его жена считают безопасность и инновации неразделимыми, а комитет, справедливо или нет, стали воспринимать как силу против безопасности. Поэтому второй транш в 25 млн долларов они не перечислили. Жалеет ли он о первом — прямого ответа не прозвучало: он смотрит в будущее.

На вопрос о том, что многие исследователи безопасности оценивают вероятность гибели человечества из-за ИИ в ближайшее десятилетие выше 10%, Брокман тоже не дал своей цифры. Перемножать вероятности и получать уверенные выводы, по его словам, трудно; он пришёл в OpenAI, чтобы ИИ, который всё равно появится, развивался хоть немного лучше с ним, чем без него.

Взгляд редакции

Фраза о смерти как выборе — не оговорка, а осознанный образ, и он многое говорит о том, как OpenAI сейчас разговаривает с миром. Компания, которой нужны деньги инвесторов, лояльность регуляторов и согласие жителей на дата-центры по соседству, объясняет свою миссию самым сильным из возможных обещаний — победой над смертью. И делает это с конкретным сроком: 12–18 месяцев до заметных результатов в медицине.

К этим словам стоит отнестись трезво:

• Сроки в биологии задаёт не ИИ. Даже если модель предложит лекарство завтра, его проверка на людях займёт годы. Брокман сам говорит, что полный эффект потребует времени, но в заголовки попадают именно 18 месяцев.
• Громкие научные заявления без подробностей. Решённая задача Навье — Стокса и тысяча уязвимостей в Linux — это утверждения компании со сцены. Пока их не проверили математики и разработчики ядра, это анонсы, а не факты.
• Неудобные вопросы остались без цифр. Эффективность вычислений, недобранные деньги в раунде, личная оценка риска катастрофы — везде ответ уходил в общие слова. Самые конкретные цифры в интервью — это темпы роста выручки.
• Государство с правом ставить патчи. Идея, что власти могут сами исправлять уязвимые серверы, звучит разумно на фоне ботнетов, но означает доступ государства к частным машинам по умолчанию. Обсуждать её стоит не только с администрацией США, но и с теми, чьи серверы окажутся под таким надзором.

При этом в интервью есть и признание, редкое для руководителя такого уровня: доверие нельзя купить твитами из Сан-Франциско. Протесты против дата-центров показывают, что общество начинает спрашивать с ИИ-компаний не за обещания, а за последствия рядом с домом. Обещание бессмертия звучит красиво, но вопросы про электричество, воду и рабочие места люди задают уже сегодня.

И последнее. Если смерть действительно станет выбором, то главный вопрос будет не технологическим, а социальным: у кого будет этот выбор. Брокман говорит о демократизации и недопущении концентрации власти, но сам же описывает мир, где самые сильные модели стоят дорого, клиенты за них платят почти не глядя на цену, а доступ к самым опасным возможностям определяет одна компания. Между этими двумя картинами пока нет моста.

Источник: Watch Live: OpenAI Co-Founder Greg Brockman at WSJ Tech. WSJ Events, YouTube, 4 ноября 2026 (интервью Грега Брокмана журналистке The Wall Street Journal Кич Хейги на конференции WSJ Tech). Запись на YouTube.